Лидер «Черного тюльпана»: некоторые могилы мы никогда не найдем

8a9320de554ccb7f1ae9fffddd8bfd0b
1 сентября — годовщина начала поиска волонтерами, объединенными в организацию «Черный тюльпан», тел погибших во время боев в Донбассе. За этот год удалось разыскать и эксгумировать 627 тел.

Руководитель организации Ярослав Жилкин говорит, что по крайней мере несколько тел погибших еще остаются в зоне конфликта.

Сейчас «Черный тюльпан» приостановил поисковые работы, но надеется возобновить их в ближайшие дни, рассказал Ярослав Жилкин корреспонденту ВВС Украина Светлане Дорош.

ВВС Украина: Уже не в первый раз появляется информация о том, что поиск тел погибших приостановили. Более месяца назад от волонтеров звучали обвинения в адрес министерства обороны Украины в том, что ведомство не способствует вашей работе, не оказывает материальную поддержку. После этого поиск якобы возобновили. Почему сейчас вы опять не можете работать?

Ярослав Жилкин: Наша последняя поездка была в Снежное Донецкой области, которое контролирует так называемая ДНР,

где-то перед 20 августа. После этого мы сами приняли решение приостановить поездки до 24 августа,

Дня независимости. У нас не было уверенности, что этой датой никто не воспользуется для каких-либо провокаций, поэтому решили воздержаться.

Затем снова возникли некоторые выяснения с нашими кураторами от Вооруженных Сил Украины. Я не хотел бы на эту тему много говорить, но надеюсь, что в ближайшие дни все наши проблемы будут решены, и мы снова поедем на Донбасс.

Речь идет прежде всего о логистических вопросах. Во-первых, об обеспечении горючим для поездок. Также о создании «коридоров» для поездок на неконтролируемую украинской властью территорию. Ну и о — скажем корректно — круге обязательств обеих сторон.

ВВС Украина: Сколько волонтеров привлекалось к работе «Черного тюльпана» в течение этого года?

Ярослав Жилкин: За этот календарный год — а 1 сентября будет год, как мы впервые побывали в зоне конфликта — с нами работали более 60 волонтеров, некоторые — на постоянной основе, некоторые — время от времени. К сожалению, сегодня осталась где-то треть. Это те, кто ездит постоянно, осуществляет поиск, эксгумацию.

Одна из причин, почему количество поисковиков уменьшилось, — за год так и не были решены проблемы материальной стимуляции этих людей. Ведь они работали за собственные средства, использовали свои отпуска.

Те 20 человек, что остались, работают посменно. Это люди, достаточно хорошо подготовленные, имеющие опыт поисковых работ, — археологи, музейные работники.

Хотя в этом случае эти люди должны быть, прежде всего, психологически подготовленными. Психологически, поскольку работа очень специфическая.

ВВС Украина: Сколько погибших «Черному тюльпану» удалось найти за год вашей деятельности?

Ярослав Жилкин: На сегодня это 627 человек. Уверенно могу сказать, что по крайней мере еще более 100 тел там лежат. Хотя есть предположения, что их там может оказаться около 300. Это если считать только погибших военнослужащих Вооруженных Сил Украины.

Число пропавших без вести членов добровольческих батальонов, которые, вероятно, погибли, назвать никто не сможет. Та же ситуация с гражданскими.

Конечно, среди погибших, которые остаются во временных захоронениях, могут быть и бойцы так называемых ДНР/ЛНР. Когда ты видишь крест и могилу, ты не знаешь, кто там.

Когда мы во время эксгумации находим явные признаки принадлежности погибшего к ДНР или ЛНР, мы передаем останки той стороне.

ВВС Украина: Как это происходит? Кто непосредственно общается с представителями ДНР/ЛНР?

Ярослав Жилкин: Мы работаем только в присутствии представителей так называемого «министерства обороны ДНР». Самопровозглашенная республика создала комиссию по освобождению пленных и поиску пропавших без вести.

К большому сожалению, украинская власть до сих пор такого комитета не создала, хотя это надо было бы сделать еще год назад.

Так вот, именно с этим комитетом мы имеем дело. Это люди, которые имеют какие-то полномочия. Поэтому в целом я доволен этим сотрудничеством, потому что есть результаты, а это самое главное.

Что касается Луганской области, то здесь ситуация сложная. «ЛНР» такого комитета не создавала. И, к сожалению, этот вопрос не выносится на заседание контактной группы в Минске, куда приезжают руководители ДНР/ЛНР. То есть на Луганщине нет структуры, с которой бы мы могли контактировать.

А там еще есть братские захоронения, к которым мы не можем получить доступ. Есть только частная инициатива людей, воинов-афганцев, с ними мы и сотрудничаем. Время от времени им удается договориться с «властью» ЛНР, чтобы нас пропустили.

Но это бывает крайне редко и крайне нерегулярно. А поисковая работа требует почти ежедневных выездов, сопоставления данных, опроса местных жителей. Поездки раз в месяц неэффективны, при таких условиях проблему придется решать годами или десятилетиями.

ВВС Украина: Почему, по вашему мнению, в Украине не созданы комитет или комиссия по поиску пропавших без вести?

Ярослав Жилкин: Я уже год пытаюсь доказать на всех уровнях необходимость создания такого органа. Поскольку любой военный конфликт — это пропавшие без вести, это безымянные захоронения, заложники, пленные.

В Азербайджане во время войны в Нагорном Карабахе такая комиссия была и достаточно результативно работала. То же самое в Грузии во время конфликта в Абхазии и Южной Осетии. Тогда Тбилиси говорил о 70 пропавших без вести солдатах. Обратите внимание, что это заметно меньше, чем сейчас в Украине.

Почему у нас не создают (эту структуру. — Ред.), мне трудно сказать. Могу лишь предполагать, что кто-то кому-то не донес правильно эту идею. Но я уверен, что украинская власть должна будет создать такую комиссию, это лишь вопрос времени. И может случиться так, что власть заставят это сделать родные и близкие пропавших без вести, придя под стены администрации президента.

ВВС Украина: Есть ли, по вашему мнению, шансы найти тела тех погибших, которые не были захоронены во временные могилы и где нет крестов?

Ярослав Жилкин: Шансы очень малы. В прошлом году еще можно было найти такие бугорки, мы на всякий случай проверяли их. Сейчас там везде высокая трава и кустарники.

Поэтому единственная надежда — первоисточник. Мы очень тесно сотрудничаем с местными жителями.

Если это места, к которым мы не можем добраться, или если мы ничего не находим, а люди нам рассказывают о возможных погибших в том или ином месте, мы документируем эти показания, создаем базу данных, чтобы впоследствии вернуться.

Поскольку осень и весна — лучшее время для поиска, мы на эту осень возлагаем много надежд. Потому что с приближением зимы станет труднее.

Но должен сказать, что до конца года мы работу не закончим. Потому что все равно останутся единичные, запутанные случаи, которые предстоит расследовать. Это дело не на один год. Могу точно сказать, что как минимум — на пять лет.

Но некоторые могилы мы уже никогда не найдем.

С Ярославом Жилкиным беседовала Светлана Дорош

Напишіть відгук

Заповніть поля нижче або авторизуйтесь клікнувши по іконці

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out /  Змінити )

Google photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google. Log Out /  Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out /  Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out /  Змінити )

З’єднання з %s